В отношении Устава Iисусовой молитвы.

Мне встречалось прежде сугубо Русское правило (или Устав), однако наименование русское оно именно потому, что было принято на Руси и в нашей Русской Православной Церкви. Вот оно:

за вечернее убо пение молитв Иисусовых

«Господи Iисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго»

сто, и поклонов 25;

за повечерие — молитв 50, поклонов 12;

за канон Богородицы, акафистов — молитв 200, и поклонов 29;

за канон Параклисис Богородице — молитв 70, и поклонов 12;

за канон Ангелу Хранителю — молитв 50, и поклонов 7;

за канон седмичный — молитв 30, и поклонов 5;

за полунощницу — молитв 100, и поклонов 25;

за утреню — молитв 300, и поклонов 50;

за 1-й час — молитв 50, и поклонов 7;

за 3-й, за 6-й, и за 9-й час — молитв по 50, такожде и поклонов по 7;

за изобразительная — молитв 100, поклонов 10.

Данное правило находится в Великом Часослове,

Следованной псалтири и иных богослужебных книгах.

При этом должно помнить, что это правило распространялось на тех, кто не знал грамоту… Сугубо для монашествующих добавлялись и поклоны и Иисусовы молитвы в соответствии с Уставами того или иного монастыря.

И тем не менее, Русское правило предлагает, таким образом:

1200 молитв Иисусовых и 203 земных поклона в день…

Для иных же монашествующих в целом до 3000 молитв…

По той причине, что новоначальные 100 молитв творят по 20-30 минут; а опытные читают те же 100 молитв за 1 час

В то же время афонские отцы предлагают творить Иисусову молитву до 6000 в день… Меня сия сперва смутила цифра. И только после того, как сам побывал на Афоне, убедился, что по-афонски сие делать можно. Но не нужно. По двум причинам:

1) молитва по-афонски звучит следующим образом: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя» (а иные ее сокращают вплоть до просто: Господи, помилуй!- ??!), то есть она усеченная, в таком виде, как это мы находим у свт. Игнатия (Брянчанинова), который говорил, что такая форма применима была только новоначальным монахам…; 2) темп делания молитвы на Афоне убыстренный, четки они перебирают поспешнее, нежели на Руси…

6 тысяч молитв наши русские отцы будут творить около…60 часов…столько времени в сутках не имамы

Поэтому – итог: если уж, отцы и сестры, предлагаете, полагаясь, на чьи-то иные правила и уставы, то прежде всего разберитесь…не всякому духу верьте, как советует нам апостол Иоанн Богослов (1 Ин.4-1)…

Стакан Солёной воды

В темноте сейчас возвращался с левого берега…к вечеру снегопад повалил целыми хлопьями, но вскоре иссяк. Серые сплошные облака нависли над Волгой, но свет от города отсвечивался от них, потому снежное покрывало на реке было ясно видно, как и дорогу от берега к берегу… Я вошел в город, направился по древним улицам древней нашей городской части под названием Низы… Стал подыматься по скрипучей долгой лестнице, которая выводила на Верх, или в Город. И вот тут я вдруг вспомнил.

Мне думается, это был последний год в детском садике, а вероятнее всего, даже последние месяцы. У нас был свой очерченный круг: Алька Масланов, Сережка Клементьев, Женька Язьков, Вова Мартынов, а из девчонок – Ира Губова, Лена Носкова и Софочка… И вот мы как-то собрались гуртом, и один из нас стал рассказывать о…милиции такое, что…

— Не может быть! – воскликнул я.

-А ты попробуй!

— А вот и попробую!

Не помню как, но расположение детсада я покинул; к сожалению, мои «самоволки» стали рядовым явлением. Я решил зайти в милицию, что была на моем пути к дому…а оттуда…

-Смотри, наручники оденут…и посадят… — стращали меня ребята.

Но дух юного писателя и журналиста был неумолим…

Я зашел в отделение.

-Мальчик, тебе что здесь надо?

-Мне к начальнику милиции!

-А по какому вопросу?

-Этого сказать не могу. Только ему!

Милиционеры переглянулись, заулыбавшись. Перезвонили куда надо, а потом меня проводили в просторный кабинет начальника милиции. Солнце под углом нежно грело большой стол; мягкий ветерок развевал длинную занавеску приоткрытого окна. За креслом начальника висел огромный портрет…но кто был на нем изображен – не помню, один из вождей, по всей вероятности прошлого или настоящего: начала 1960-х…и, конечно же, он, многогранный, наполненный по горлышко…

Начальник милиции был подтянут, форма на нем сидела чрезвычайно аккуратно, он был задумчив, сосредоточен, но мне заулыбался:

-Добрый день! – он протянул короткую, но крепкую ладонь. – что у вас стряслось?

-Да ничего…- спокойно начал я. – я вот из детского садика иду, жарко на улице, пить захотелось…а у вас, говорят, есть графин с водой…- и я мотнул головой в сторону графина…

-А почему не из колонки? Или у дежурного бы попросил…напоили бы…

-Нет, мне надо из графина…из вашего графина…

-Эко тебе…- в недоумении развел руками главный милиционер… вожделенно брякнуло стекло, и забулькала вода в стакан…

Я осторожно отпил…гхм…посмотрел на милиционера, и выпил полстакана вкусной воды…

-Спасибо большое!

-Всё?!

-Да, спасибо! Большое спасибо! –я был счастлив.

-Да в чем дело-то? – недоумевал начальник.

-Нам один мальчишка сказал, что в милиции пытают соленой водой из графина…чтобы сознался бандит…я не поверил, что вы пытаете! И вода у вас вкусная, с Олешки?!

-Эка вы глупые…да, вода из-под Оленьей горы…

-Спасибо большое! – и с чувством выполненного задания я вышел на улицу; повернул к лестнице, что вела из Города на Низы…или наоборот: подымала с Низов на Верх…

Так вот и хожу по этой лестнице пятьдесят с лишком лет…

Я поднялся на верхнюю площадочку лестницы. Отсюда открывался вид на засыпающий Низ; в темноте белели два храма… Вся жизнь протекла…столько пережито…и словно всё – в один день. От рассвета до заката с надвигающейся ночью…

Да, и еще я вспомнил. После моего захода в милицию, лет через десять, в кабинете следователя сперва управления внутренних дел в областном центре, а потом и госбезопасности сидел мой отец. Он сидел один уже не один час; следователь отлучился на «пару минут». Мой отец после фронта стал юристом и был таковым всю свою оставшуюся жизнь: он прекрасно понимал, что стоит ему только приоткрыть дверь из кабинета, как его могут задержать уже всерьез и надолго за попытку к побегу… а тогда еще у правителей местных и дальних не было оснований на его арест…

И, кстати, его, моего отца, тоже не пытали стаканом солёной воды…

Советским шрифтом по нашей Церкви

Аз уже неоднократно писал и говорю: уничижение Церкви, ее Таинств, жертвоприношений начинается с самого основания: вместо натурального (от Бога) мы внедряем повсюду химию…застеклили иконы и мощи: видимо, бережно сохраняют для очередного антихриста. Наконец, давно хотел сказать и об изуверстве, которое существует у нас: это тексты церковно-славянские в транскрипции советским шрифтом… Для меня сие еще и на грани святотатства, ибо замарали не что иное, как богослужебные книги!

Никому в голову не взбрело, чтобы изучать современные иностранные языки (да и древние тожъ!) в транскрипциях. Кому же это ударило в голову: уродовать освященные тексты нашей Церкви?! Богохульство…и позор…позорище…слов нет…

 

О павших…

У нас есть поисковые отряды, которые перезахоранивают останки павших воинов в годы Великой Отечественной. Вот в такой отряд однажды попала и наша паломница Мила. После ее возвращения мой первый вопрос был, может, и необычный…но она подтвердила и рассказала следующее: их отряд занимается поисками больше 20 лет во главе со своим командиром. И вот в один из дней поисковики обнаружили останки человека. Их удивило: кости были воскового и медового цвета. Командир был в изумлении: за все годы впервые подобное увидел! Через руки поисковиков прошли, может, даже десятки тысяч человек, но подобное они увидели впервые.

-Ты ведь сразу поняла, что это чудотворные мощи?!

-Нет, сначала и я не поняла…

-И что же тебя смутило?

-Останки были…мощи правильнее! Они были найдены в стороне…и он не был солдатом, но обычным мирянином…

Если кто не в курсе: на Афоне вскрывают могилу монаха, кажется, через три года после успения; если его останки не цвета мощей, то продолжают молиться усиленно до тех пор, пока они не станут мощами…

Сей грустный рассказа еще и о следующем: в годы войны явное большинство уже не были верующими, но атеистами, они защищали власть коммунистов (я не в знак осуждения, а как итог)… не всякая смерть даже на фронте, как показывают примеры, может человека приблизить к Царствию Небесному. Чтобы войти в Царствие Божие, следует воевать только ради Христа, если на то будет Божия воля и благословение священника или епископа… В пример зачастую ставят великомучеников Георгия Победоносца или Феодора Стратилата…но они неуместны, по одной простой причине: они стали святыми мучениками не в силу военных действий, а только благодаря тому, что пострадали за Христа, приняли мученичество, исповедуя Бога Всевышняго!

Как бы назвать?…

Совсем на днях была светская программа по светскому ТВ об одной актрисе и певице одновременно. Не без услаждения и даже гордости ведущий ее представил всему честному народу, как рабу любви, потому что-де она была любовницей многих известных актеров и артистов… Мне как-то не понравился ни тон рекламы о ней, ни толерантно-обтекаемые ее наименования… Соглашусь: не проститутка; но ей все-таки более подходит страшное древнерусское слово: блудница, а по-русски: б…дь (впрочем, это слово мы найдем у апостола Павла в послании на церковнославянском…).

И лишний раз подивился я прозорливости наших святых отцев, которые запрещали тем же клирикам брать в жены лицедеек (актрис): «Клириками, или вообще в списке священнаго чина, не могут быть…Имеющие…или блудницу, или позорищную (артистку)» (Апостольское правило 18). Что к этому добавить? Сущность развратного человека с веками не меняется…

Так сказал прп. Феодосий Великий

Продолжая тему вероучений коптов и армян…Слова преподобного отца нашего Феодосия Великаго (жил в 5-6 веке) в отношении отступничества от Православия:
«Наступило время, когда царь стал требовать от преподобного, чрез своих посланных, исповедания веры, на которое он рассчитывал, именно — согласного с учением Евтихия и Севера. Преподобный, собрав всех пустынников, твердо восстал, как муж сильный и вождь духовного воинства, против еретического зловерия, царю же отвечал следующим
посланием:
«Царь! Когда нам предстоит одно из двух: или жить нечестиво, лишившись, в следовании за безглавным, и свободы, или честно умереть, последуя истинным догматам святых отцов, — то знай, что мы предпочитаем смерть, ибо не принимаем новых догматов, но следуем
законам ранее живших отцов. А тех, которые утверждают, помимо этого, иное, благочестиво отвергаем и предаем проклятию, и не примем никого, рукополагаемого безглавными, по принуждению. Да не будет с нами сего, Христе-Царю! Если же случится что-либо подобное, то, призвав во свидетельство истины Бога, ныне хулимого ими, будем противиться даже до смерти. Как за отечество, так и за православие с радостью положим наши души — даже в том случае, если увидим эти святые места погибающими в огне. Ибо, какая нужда в одном только наименовании — называться святыми местами, если на самом деле эта святыня терпит
ругательство от еретичествующих? Мы никаким образом не решимся не только сказать, но даже помыслить что-либо несогласное со святыми Вселенскими соборами. Первый из них украшается тремястами восемнадцатью отцами, которые собрались на Ария, и, предав
окаянного анафеме, отсекли от тела Церкви; ибо он отчуждал Сына от существа Отца — по естеству и вводил догматы неправой веры. Второй собор, по внушению Божию, собрался в Царьград на Македония, который хулил Святого Духа. Третий величественно сошелся в Ефесе на скверноязычного и нечестивого Нестория, хулившего воспринятую от Пречистой Девы плоть Христову. После сего был собор шестисот тридцати богоносных отцов в Халкидоне, которые изрекли согласное с первыми соборами и пояснили сказанное ими. Они отсекли от священного тела Церкви окаянного и злочестивого Евтихия, вместе с Диоскором, и утвердили апостольскую веру, всякого же мыслящего противно ей, отлучили от Церкви Христовой. За противление сим соборам да возгорится на нас огонь, да будет изощрен
против нас меч, да постигнет нас лютейшая смерть, и даже, если возможно, вместо одного раза, смерть пусть постигнет нас бесчисленное множество раз. Мы же ни в каком случае не отступим от истинного благочестия и не обесчестит отвержением то, что доблестно приняли
отцы. Свидетелями этого пусть будут их поты и многие подвиги, которые они подъяли за веру; но это будет хранима крепко и неизменно и нами, и теми, которые сочтут за благо последовать Богу и нам. Мир же Божий, превосходящий всякое разумение, да будет хранителем и наставником державы твоей….Кто не почитает четыре Вселенские собора, как и четыре Евангелия. Да будет анафема!»

Преподобный эти слова сказал в начале 6 века. Сегодня, к сказанному святым, следует добавить, что анафема тем, кто не почитает все наши Семь Вселенских соборов!…